Про нас

Передаю от первого лица, примерно так, как я эту историю в первый раз

услышал из уст участников - местных студентов. Тогда мы повеселились

вволю...

Америка. Окрестности столицы. Осень, но довольно тепло. Ранний вечер.

Станция метро. Сижу на парковке в машине, жду приятеля. Справа, метрах в

десяти, остановка автобуса. Вокруг практически никого, не считая

абсолютно бомжового вида негра, в грязном и мятом плаще, дремлющего на

скамейке этой самой остановки. Он полулежит, прикрыв глаза. Из-под

замызганной типически-негритянской вязаной шапки видны наушники. Музыку

слушает, видать. Небось, реп свой дурацкий. Курю, открыв окна. Тоже

слушаю музыку - Б.Г. Регулятор громкости на минимуме. Появляется

приятель, плюхается на сиденье, слышит свою любимую песню "Рок-Н-Ролл

Мертв" и врубает звук на полную. Я как раз повернулся в его сторону,

поэтому начало последующего действа и произошло у меня на глазах,

повергнув в полный ступор.

Передаю от первого лица, примерно так, как я эту историю в первый раз

услышал из уст участников - местных студентов. Тогда мы повеселились

вволю...

Америка. Окрестности столицы. Осень, но довольно тепло. Ранний вечер.

Станция метро. Сижу на парковке в машине, жду приятеля. Справа, метрах в

десяти, остановка автобуса. Вокруг практически никого, не считая

абсолютно бомжового вида негра, в грязном и мятом плаще, дремлющего на

скамейке этой самой остановки. Он полулежит, прикрыв глаза. Из-под

замызганной типически-негритянской вязаной шапки видны наушники. Музыку

слушает, видать. Небось, реп свой дурацкий. Курю, открыв окна. Тоже

слушаю музыку - Б.Г. Регулятор громкости на минимуме. Появляется

приятель, плюхается на сиденье, слышит свою любимую песню "Рок-Н-Ролл

Мертв" и врубает звук на полную. Я как раз повернулся в его сторону,

поэтому начало последующего действа и произошло у меня на глазах,

повергнув в полный ступор.

Угнетенного белыми расистами афроамериканца прям подбросило в воздух,

он оскалил белозубую улыбку во всю ширь, заорал, перекрывая рев моей

магнитолки: "Братьяаааааааа!" и ринулся прямо к нам. Я не сразу въехал,

что кричит-то он по-русски, и первым порывом было дать с места по газам.

Не успел я коснуться ручника, как эта черная образина, оказавшаяся

ростом никак не меньше небезызвесного баскетболиста О`Нила, уже

просунулась в окно машины, хватая нас за руки и причитая скороговоркой

безо всякого акцента: "Друзья, как я рад, что вас встретил наконец,

моченьки моей больше нет, где ж вы были-то, че ж меня бросили, я ж тут

чуть не помер, ну как вам, б%я, не стыдно так над соотечественником

издеваться, ну е# вашу мать?!".

Представляете наше полуобморочное состояние??? Мы как сидели с

раскрытыми ртами и выпученными глазами, так и застыли. Я только и смог,

что протянуть руку и удавить в ноль последние завывы ляпинской гитары.

А наш новый загорелый друг так и продолжал нависать над нами, грозя

оторвать мне дверцу, не уставая тараторить: "...Вы не представляете,

что мне тут только не довелось пережить. Обокрали, чуть в полицию дважды

не попал, подрался, ночевал в церкви, потом в приюте, чуть на какую-то

оккультную тусовку не затащили, выучил кучу новых английских слов,

потерял книжку с телефонами-адресами и словарь вместе с сумкой,

бумажником и деньгами, хорошо хоть паспорт и плеер остались, люди добрые

вот шапочку подарили..."

Приятель мой очнулся чуть раньше меня и попытался внести ясность:

- А ты, собственно, хто?

Лицо негритянской национальности отразило разом целую гамму чувств от

мысленного напряжения до полного удивления.

- Как кто? Серега я, из Москвы. Вы че меня не встретили запозавчера,

гады?

Ситуация... Тут мы задумались. Вид черного бомжа, утверждающего на

чистокровном рассейском диалекте, что он какой-то известный нам Серега

из Москвы, которого зачем-то надо было встречать не сегодня, а именно

запозавчера, внушил нам подозрение о групповом психозе на почве

круглосуточного кнопкотоптательства. Мы переглянулись.

- Да что вы, мужики, ей богу? Допились до того, что числа путаете? Я ж

двенадцатого еще прилетел в ваш долбаный Балтимор-Вашингтон Аэропорт с

пересадки в Нью-Йорке. Макс сказал, что вы меня от метро заберете. Я тут

как дурак 4 часа прокуковал... Пошел в туалет на заправку и сумку

оставил на минуту, вернулся нету... Каждый день теперь тут торчу, жду

вас... Этож пи#дец прям какой-то! Чуть не поседел весь...

Тут до нас начало мееедленно доходить. Говорю с идиотской миной:

- Ты, Серега, наш, что ли?

- Ну да, русский я, свой! Вам че, Макс не сказал, что я на негра похож?

Никакого Макса мы, конечно, не знали и никто нам ничего не говорил, а уж

тем более о том, что Серега из Москвы похож на негра и его надо у метро

встретить двенадцатого.

Короче, что оказалось. Наш новообретенный знакомый, с простым русским

именем Серега, пал жертвой интернациональной дружбы между своими мамой и

папой, учившимися вместе в некоем московском вузе. В Америку он прилетел

учиться по приглашению одного из местных универов. Его бывший

институтский однокашник Макс, поступивший годом ранее в тот же универ,

проинструктировал своих двух здешних друзей встретить Серегу у метро

(сам не смог - накануне ему прооперировали глаз). Ребята никогда раньше

Серегу не видели, а Макс забыл упомянуть самое главное Серегино

отличительное свойство. Не мудрено, что в дневной толчее околометрошного

"часа пик" они не узнались, учитывая еще то, что станция имела два

симметричных выхода.

О последовавшей трехдневной робинзонаде Сереги можно было бы написать

отдельный рассказ, но пусть он уж лучше пишет его сам!

Кончилось все хорошо. Универ был нам известен, туда мы и подвезли

незадачливого путешественника. Через секретаря факультета разыскали

Макса, который был третий день на грани истерики от того, что друг его,

по всем справкам авиакомпаний и аэропортов, прилетел, но куда-то

мистическим образом подевался и ни полиция, ни пожарные, ни медики

ничего о его местонахождении не знают. На радостях мы крепко напились с

новыми знакомцами. Все от души повеселились, когда Серега в красках

описывал за столом нашу с ним первую встречу - вытянутые рожи и круглые

глаза, лбы, напряженные нешуточной работой мозга, а так же свой восторг

от предвкушения хеппи-энда после стольких злоключений. Особо он

радовался тому, что встретили его и выручили совершенно незнакомые, как

оказалось, люди. Да и сумка его в конце концов нашлась...

Все смеялись до слез, слушая его проникновенную речь, сильно смахивающую

на грузинский тост, но под стол мы сползли окончательно, когда Серега

произнес заключительную фразу:

"Так выпьем же за наш великий народ, за то, что что русский человек

ближнего никогда в беде не оставит и из любого дерьма вытащит!"